Лифт застрял между седьмым и восьмым. У них было ровно сорок минут темноты.
В полной темноте остаётся только честность прикосновений.
Он пришёл на последний сеанс, чтобы побыть одному. Она — по той же причине. В пустом зале их разделяло всего одно кресло.
Она писала ему письма, которые никогда не отправляла. Пока одно не нашли.
Море, август и дом, где не работал ни один замок.
Он учил её вести. Она давно научилась не поддаваться.